21 января 1928 года в Москве арестованы и высланы за ее пределы несколько тысяч участников манифестации в поддержку Л.Троцкого («Проводы Троцкого»). Хроника Сергиева Посада. Календарь январь 1928 года.

21 января 1928 года в Москве арестованы и высланы за ее пределы несколько тысяч участников манифестации в поддержку Л.Троцкого («Проводы Троцкого»). Хроника Сергиева Посада. Календарь январь 1928 года.

Лев Троцкий, его жена Наталья и сын Лев в ссылке в Алма-Ате, 1928
Лев Троцкий, его жена Наталья и сын Лев в ссылке в Алма-Ате, 1928

21 января 1928 года в Москве арестованы и высланы за ее пределы несколько тысяч участников манифестации в поддержку Л.Троцкого («Проводы Троцкого»).

В тот же день был составлен список для Сергиевского отделения ОГПУ с перечнем лиц, которые «в условиях оживления антисоветских сил начали представлять для советской власти некоторую угрозу».

Троцкисты теряют авторитет и исключаются из партии (август – декабрь 1927 г.)

После того как Троцкий и Зиновьев, несмотря на их провокационные действия в первой половине 1927 года, были снова прощены (июльский 1927 года пленум счел возможным оставить их членами ЦК) мира в партии не наступило. Не обращая никакого внимания на полученные выговоры с предупреждением, и Троцкий, и Зиновьев, и все их сторонники продолжили борьбу с линией партии. Причем делали они это с активным использованием запрещенных еще X съездом фракционных методов борьбы. Так, уже через месяц после июльского пленума ЦК ВКП(б) троцкисты начали новое наступление. 3 сентября 1927 года 13 членов ЦК и ЦКК во главе с Троцким, Зиновьевым и Каменевым составили проект «Платформы большевиков-ленинцев», в котором в адрес Политбюро ЦК были выдвинуты частично абсурдные и надуманные, частично популистские требования. Кроме того, троцкистско-зиновьевская оппозиция организовала подпольную типографию, которая тиражировала клеветнические брошюры и листовки, подрывающие доверие масс к руководству страны. Свою «платформу» троцкисты требовали рассмотреть на октябрьском пленуме ЦК, предшествующем XV съезду партии, который должен был начаться 2 декабря 1927 года.

Однако еще до октябрьского пленума Троцкий получил ощутимый удар со стороны Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала: на заседании президиума ИККИ, проходившем в Москве в конце сентября 1927 года, Троцкий был исключен из членов ИККА. Выступая на этом заседании, Сталин заявил: «На прошлом пленуме ЦК и ЦКК … меня ругали некоторые члены пленума за мягкость в отношении Троцкого и Зиновьева, за то, что я отговаривал пленум от немедленного исключения Троцкого и Зиновьева из ЦК. … Но теперь, товарищи, после всего того, что мы пережили за эти три месяца, после того, как оппозиция нарушила ею же данное обещание о ликвидации своей фракции в специальном «заявлении» от 8 августа, обманув еще раз партию, – после этого для мягкости не остается уже никакого места».

Но троцкисты решили идти ва-банк, до конца. Они решили принять участие в праздничной демонстрации трудящихся в Ленинграде 17 октября 1927 года, приуроченной к окончанию сессии ЦИК в Ленинграде и 10-летнему юбилею Октябрьской революции. Забравшись на грузовик, который был установлен на небольшом удалении от официальной трибуны, Троцкий и Зиновьев приветствовали демонстрантов с этой альтернативной трибуны «альтернативными» лозунгами и речевками, направленными против внутренней и внешней политики сталинского Политбюро. Люди узнавали бывших лидеров, но никаких особых знаков внимания, тем более восторга, не выказывали. Несмотря на переживаемые трудности, рабочие верили, что Сталин ведет партию и народ в правильном направлении.

Надо отметить, что во второй половине 1927 года внутреннее и внешнее положение было для СССР весьма сложным. Резкое обострение международной обстановки и угроза новой войны привели к тому, что люди стали массово производить закупки на случай войны. Крестьяне, вырастив неплохой урожай, резко сократили вывоз зерновых на рынок и требовали повышения закупочных цен. В результате зерновые госпоставки по сравнению с осенью предыдущего года сократились наполовину, экспорт зерна прекратился полностью. Все это еще больше обостряло товарный голод в стране, ухудшало социально-экономические показатели и не способствовало политической стабильности.

В этих непростых условиях 21 октября 1927 года начал свою работу октябрьский пленум ЦК ВКП(б). Главными были два вопроса: а) о директивах первого пятилетнего плана народного хозяйства, которые после утверждения пленумом должны были быть вынесены на рассмотрение XV съезда партии; б) о работе в деревне. Кроме того, пленум заслушал доклад Президиума ЦКК о фракционной работе Троцкого и Зиновьева после предыдущего пленума. По последнему вопросу пленум постановил исключить из состава ЦК Троцкого и Зиновьева – за то, что те не только не сдержали своего обещания уничтожить «элементы фракционности», но пошли дальше, «доведя фракционную борьбу против партии и ее единства до степени, граничащей с образованием новой антиленинской партии совместно с буржуазными интеллигентами». Что касается предложенной троцкистами «Платформы большевиков-ленинцев», то пленум, предварительно выставив ей отрицательную оценку, постановил провести дискуссию по всем вопросам повестки дня предстоящего XV съезда. Для ведения этой дискуссии пленум рекомендовал «издать при «Правде» «Дискуссионный Листок», в котором печатать контртезисы, поправки к тезисам ЦК, конкретные предложения по тезисам, критические статьи и т.д.»

Сразу после октябрьского пленума в «Дискуссионных Листках» «Правды», помимо одобренных пленумом тезисов о первом пятилетнем плане, помещались также статьи Троцкого, Зиновьева, других оппозиционеров.

Это был как раз тот период, когда цели, стоящие перед политикой нэпа, были уже практически достигнуты: связь между государственной социалистической промышленностью и мелкими хозяйствами крестьян была установлена (посредством частично кооперации, частично частной торговли), темпы индустриализации страны вышли на приличный уровень, союз рабочего класса с бедняцкой и середняцкой массой крестьян был достигнут. Все это позволяло начать переход к постепенному сворачиванию нэпа – и усилению планового начала, более настойчивому ограничению кулака и частника, переходу от распыленных крестьянских хозяйств на рельсы крупного сельхозпроизводства с использованием коллективной обработки земли на основе интенсификации и машинизации. Все эти новшества были отражены в представленном партией проекте первого пятилетнего плана. Принимался во внимание и международный аспект: «Учитывая возможность военного нападения со стороны капиталистических государств … необходимо при разработке пятилетнего плана уделить максимальное влияние быстрейшему развитию тех отраслей народного хозяйства вообще и промышленности в частности, на которые выпадает главная роль в деле обеспечения обороны и хозяйственной устойчивости страны в военное время». Как видим, СССР фактически начал подготовку к Великой Отечественной войне за 14 лет до ее начала, – а Сталина еще обвиняют, что он якобы «проспал начало войны»!

Кроме того, в документах октябрьского пленума ЦК подчеркивалось:
«План должен … исходить из поддержки кооперации… из правильной внутрикооперативной политики (кредитование маломощных, борьба с кулацкими тенденциями, соответствующая политика в машинных товариществах и пр.); он должен, далее, исходить из того, что наряду с всемерным развитием сбытовой кооперации необходимо в настоящее время оказывать большую поддержку и всем жизнеспособным формам производственного кооперирования (коммуны, колхозы, артели, производственные товарищества, кооперативные заводы и т.д.), а также советским хозяйствам, долженствующим быть поднятыми на более высокую ступень».
«Необходимо … пользуясь всей мощью хозяйственных органов и попрежнему опираясь на бедняцко-середняцкие массы крестьянства, развивать дальше наступление на кулачество и принять ряд новых мер, ограничивающих развитие капитализма в деревне и ведущих крестьянское хозяйство по направлению к социализму».
Троцкистская оппозиция «с порога» отметала все эти наработки ЦК, в том числе курс на коллективизацию, огульно обвиняя руководство партии в «поддержке кулака», отрицая возможность построения социализма в одной стране, призывая к мировой революции и обязательной смене партийного руководства. Как и год назад, оппозиция действовала активно: ее вожди часто выступали в прессе и разъезжали с выступлениями по всем крупным предприятиям. Впрочем, без особого успеха – позднее, после подведения итогов предсъездовской дискуссии, было установлено: за «линию ЦК» проголосовало 738 тыс. членов партии, за оппозицию – немногим более 4 тыс., воздержалось – 3 тыс. Чем большую активность проявлял Троцкий, тем большее раздражение он вызывал как среди партийцев, так и в среде рядовых беспартийных трудящихся. Но Троцкий как будто и не замечал резко переменившегося отношения масс к его персоне.

Однако не заметить того, что произошло 7 ноября 1927 года в Москве, было уже невозможно! В этот праздничный день Троцкий и его друзья были освистаны демонстрантами, а местами даже избиты. Так, когда Смилга и Преображенский, выйдя на балкон дома в центре Москвы, попытались обратиться с приветственным словом к проходящим под ними демонстрантам, – те в ответ стали забрасывать оппозиционеров огурцами и помидорами.

А вот – живое описание попытки Троцкого поздравить трудящихся с 10-летием Октябрьской революции в изложении оппозиционера И.Архипова: «В момент сбора демонстрации у Александровского вокзала к нам приехали вожди пролетариата всего мира тт. Троцкий, Каменев и Муралов, которые были встречены рабочими Краснопресненского района приветствиями: «Ура!» В этот момент заранее сорганизовавшаяся группа свистунов чисто фашистского характера, в которой участвовали представители нашей ячейки Эйденов, Королев и целый ряд других, имевших цель стащить их с машины. Я, как преданный член партии, всегда стоя на страже интересов рабочих, принял участие в борьбе с этими явлениями и, когда Эйденов лез в машину к тов. Троцкому и намерением причинить ему побои, я оттащил за воротник этого отъявленного фашиста нашей ячейки. При отъезде машины с вождями всемирной революции, эти фашисты забрасывали их яблоками, булками, грязью и всем, что у них было … Когда мы возвращялись в ряды своей колонны, я Эйденову сделал замечание, сказав: «Так делают только фашисты». В это время Королев ударяет размахом кулака меня по голове только за то, что я сделал долг честного рабочего, партийца, защищая вождей мирового пролетариата и долг всякого честного рабочего, хотя бы и не коммуниста, защищая вождей… Со своей стороны, считаю долгом заявить, что подобные явления должны быть прекращены, ибо они мешают правильно войти в курс современной политики рабочему классу, и опора на этих свистунов может послужить крахом для всех октябрьских завоеваний».

В этот день Троцкий, наконец, понял, что проиграл. Придя домой «с демонстрации», он объявил семье, что из квартиры в Кремле, в которой они прожил почти 10 лет, им придется съехать. В тот же вечер Троцкий переехал на квартиру к своему стороннику А.Белобородову.

Через неделю, 14 ноября 1927 года, Троцкий и Зиновьев были исключены из партии решением ЦК и ЦКК – за продолжение фракционной борьбы. Всех активных членов оппозиции вывели из состава ЦК и ЦКК. Более предметно вопрос об оппозиции было решено рассмотреть на съезде, который должен был состояться через две недели.

Реакция оппозиционеров на эти решительные меры ЦК была разной. Зиновьев и Каменев чуть ли не сразу признали свою вину и – в который раз! – раскаялись. А.А.Иоффе на второй день после оглашения решения ЦК и ЦКК покончил жизнь самоубийством. В своем 10-страничном посмертном письме, адресованном Троцкому, Адольф Абрамович призывал лидера оппозиции к бескомпромиссности. «Вы всегда были правы, и вы всегда уступали», – упрекал Троцкого самоубийца. Троцкий, выступая на похоронах Иоффе, призвал своих сторонников оставаться на своих постах и продолжать борьбу.

Но «оставаться на своих постах и продолжать борьбу» было сложно – по той простой причине, что на состоявшемся 2 – 19 декабря XV съезде ВКП(б) из партии были исключены еще 75 активных членов оппозиции, включая Каменева, Пятакова, Радека, Раковского, Сафарова, Смилгу, И.Смирнова, Лашевича. Хотя первоначально им всем съезд дал возможность сохранить членство в партии: определив, что «принадлежность к троцкистской оппозиции и пропаганда ее взглядов являются несовместимыми с принадлежностью к ВКП(б)», съезд предложил оппозиционерам распустить свои фракции, осудить свои прежние взгляды как антиленинские и меньшевистские, а также взять на себя обязательство «защищать взгляды и решения партии, ее съездов, ее конференций, ее ЦК». При выполнении этих условий оппозиционеры были бы оставлены в партии. Но идти на примирение они не захотели: 3 декабря оппозиция за подписью более 100 активных своих членов приняла заявление, в котором не только не отказалась от своих взглядов, а, наоборот, продолжала настаивать на пропаганде своих, по сути меньшевистских, взглядов.

В отношении рядовых членов троцкистской оппозиции съезд рекомендовал принять меры идейного воздействия «с целью их убеждения при одновременном очищении партии от всех явно неисправимых элементов троцкистской оппозиции».

Кроме исключения из партии, к нераскаявшимся лидерам оппозиции были применены меры административного воздействия: всем им было предложено покинуть столицу и занять второстепенные руководящие посты в провинции – в Воронеже, Астрахани, Крыму, Армении, на Урале, в Сибири и Средней Азии. Такого рода предложение было сделано и Троцкому: в конце декабря 1927 года ему настоятельно рекомендовали отправиться на работу в Астрахань. Но Троцкий стал препираться, капризничать и выставлять ряд условий: новое место назначения должно учитывать состояние его здоровья и отвечать всем требованиям по обеспечению его безопасности. На вызовы из ОГПУ Троцкий не являлся. Закончилось все тем, что 12 января 1928 года ОГПУ информировало Троцкого, что он осужден по статье 58 Уголовного кодекса (контрреволюционная деятельность) и будет сослан в Алма-Ату.

Первоначально высылка Троцкого в Казахстан была назначена на 10 часов вечера 16 января. В этот день в доме на улице Грановского на квартире Белобородова, где последнее время проживал Троцкий, было очень оживленно: упаковывались вещи и книги, приходили-уходили единомышленники Льва Давидовича, им отдавались инструкции и последние поручения. Еще большая суета была на вокзале, где поклонники Троцкого готовили ему пышные проводы с демонстрацией и речами. Однако власти решили отказать Троцкому в этой маленькой радости: высылку перенесли на два дня. Но сотрудники ОГПУ пришли за Троцким уже назавтра, 17 января, средь бела дня. Осужденный, как мог, сопротивлялся: не открывал конвою дверь, отказывался переодеваться и покидать квартиру. Охранникам пришлось взламывать двери, силой переодевать и выносить активно сопротивляющегося Троцкого вниз по лестнице. При этом родственники ссыльного кричали, рыдали и возмущались. На Казанском вокзале картина повторилась: пронос Троцкого на руках через платформы, крики и проклятия членов семьи. В конце концов Троцкого погрузили в специальный вагон, закрыли и отогнали за 50 км от Москвы. Там вагон с Троцким подцепили к поезду, следовавшему в Среднюю Азию. В ссылку вместе с Троцким поехала его вторая жена Седова и старший сын Лева, младший сын Сергей остался в Москве заканчивать учебу.
Переезд из Москвы до Алма-Аты длился неделю. 25 января в три часа ночи контрреволюционер Троцкий добрался до места назначения, где его поселили в гостинице «Семиречье» на улице Гоголя. Так начался новый, еще более беспринципный, чем до сих пор, этап антисоветской деятельности Троцкого.

Добавить комментарий